
Загрузка ...
Когда все наши сокурсники разъехались с практики в город, мы с Санчо, оставшиеся одни, решили устроить себе праздник. Догорала узкая полоса заката, в жару углей шипело мясо на шампурах, блестели капли воды на красных помидорах, зелёном луке, огурцах и вкусно пах свежий ржаной хлеб из сельского магазина.
Санчо вышел из школы, довольно улыбаясь сквозь бороду, поставил на наш самодельный столик несколько бутылок пива, бутылку лимонада «Буратино» для Лолиты и поправил шампуры с мясом.
- Ты правильно делаешь, – заметила Лолита, – поджариваешь сначала одну сторону, а потом только переворачиваешь на другую. А то многие крутят… крутят без конца.
- Лолита, ты – молоток! Но всё же тебе не стоит забывать, что ты не имеешь ни малейшего права игнорировать тенденции парадоксальных иллюзий, – заметил Санчо.
- Почему? – спросила Лолита, кусая помидор.
- Потому что каждый частный индивидуум является частицей метафизической абстракции. Поняла?
- Нет, но мне понравилось. Когда я так говорю, мой брат говорит, что я – трепло безмозглое.
- Так, друзья, латышское национальное блюдо – шашлык, готово – воскликнул Санчо. – Лолита, освободи место в центре. Каждому по два шампура! Сегодня налопаемся! У всех бутылки налиты?.. Ну!.. Кстати, «ну!..» это самый короткий русский тост. – Ну!.. Давайте, за нас троих!..
Наступил тот вечерний час, когда вдруг резко смолкает птичье пенье, не шевелится ни один листок, а верхушки деревьев и края розовых облаков ловят последние оранжевые отсветы, заходящего солнца. Мы расположились на траве перед дверьми сельской школы, откуда сразу же начиналось огромное поле с узкой полоской леса на горизонте.
- Мягкое мясо? – спросил Санчо у Лолиты.
- Мягкое, но иногда в зубах застревает.
- Зубки у тебя редкие, вот и застревает, – произнёс Санчо, доставая сигару из стеклянной пробирки, которую добыл в кабинете химии в художественной школе, где мы проходили педагогическую практику. – Ребята, осознайте этот миг, прочувствуйте его, это и есть счастье! Пройдут годы, и вы вспомните мои слова.